Нельзя однозначно заявлять, что наличие большого числа привлеченных на Восточный полигон государственных и корпоративных структур и, как следствие, резкое разбухание рисков малоуправляемости процессами (несмотря на обилие надведомственных комиссий!) – это исключительно проблема текущего момента и места.
Ровно те же вопросы оказывались сердцевиной ожесточенных споров и разногласий в эпоху становления масштабных по своему пространственному размаху территориально-производственных комплексов (ТПК) в 1970–1980 гг. Тогда, напомню, одним из вариантов решения проблемы оказалась организационная сверхцентрализация с созданием чрезвычайно мощных и по объемам работ, и по аккумулируемым ресурсам главков.
Насколько вполне возможная в советской системе экономических взаимоотношений практика может оказаться эффективной в современных условиях – вопрос предельно серьезный и требующий взвешенных решений, поскольку речь идет об имплементации целого массива внерыночных механизмов.
Другое дело, что, уже сейчас решая задачи по реконструкции Восточного полигона, мы сталкиваемся с совершенно разными управленческими практиками. Есть треки организационной стилистики правительственного аппарата, есть треки прохождения решений в причастных ФОИВ и есть внутренние политики госкомпаний и корпоративного сектора. И есть разные результирующие ценности, главная из которых состоит вовсе не в обеспечении показателей качества исполнения по факту, а в умении грамотно и правильно отчитаться и своевременно закрыться по документам. Вот здесь и кроется на сегодня ключевая организационно-управленческая проблема Восточного полигона.
В дискуссиях вокруг удорожания стоимости работ на Восточном полигоне крайне принципиально то, что многократно анонсированные средства ФНБ так до сих пор не поступили по своему целевому назначению. Только к середине этого года Минэкономразвития определилось с фондовыми лимитами – на уровне 400 млрд руб. ежегодно на период до 2024 года включительно. Причем чрезвычайно высока вероятность, что средства фактически начнут поступать только в начале 2022-го.
Публично никак не озвучены параметры «длинных» контрактов РЖД на поставку стройматериалов, хотя бы того же объема железнодорожных рельс, на реконструкцию Восточного полигона. И в ближайшем будущем вряд ли, конечно, стоит ожидать обнародования этой информация. Поэтому здесь мы легко оказываемся на совершенно неблагодарном поле суждений о потенциально допущенных просчетах и рисках при контрактации необходимого объема продукции. А с учетом безвременно канувшей в Лету долгосрочной программы развития РЖД, принятой всего лишь два с небольшим года назад, мы можем только полагать, что на деле планирование действительно жестко разошлось с реальностью.
И до тех пор, пока средства ФНБ не поступили на счета, финансирование Восточного полигона будет происходить по традиционной схеме, с задействованием зарезервированных инвестсредств, облигационных и кредитных займов. Впрочем, рассчитывать на безразмерность капиталов ФНБ вряд ли так стоит. Заходить за лимиты и тем самым сильнее разгонять инфляционные издержки правительство явно не горит желанием. Остается, правда, апробируемый сейчас Минстроем в секторе гражданского строительства и капремонта вариант с санкционируемым удорожанием контрактов на 25%. При этом отдельно проговаривается, что все обойдется без проведения дополнительных конкурсов и аукционов. Только подобный исход маловероятен – под эти нужды и так имеются целевые давно замороженные средства, чем Восточный полигон вряд ли может похвастать.
III КВАРТАЛ 2022Г. - 55 баллов 
