III КВАРТАЛ 2022Г. - 55 баллов 
«Острова» прогресса
В Узбекистане, как отмечает учредитель и CEO Starways Logistics Мария Атанасова, была официально запущена государственная цифровая логистическая платформа E-logistika, призванная стать единым окном для участников рынка. Крупный бизнес активно вкладывается в сложные ERP-системы: сеть супермаркетов Makro полностью мигрировала на SAP S/4HANA, что, согласно исследованию Relog, позволило автоматизировать финансовые потоки и управление запасами, формируя более прогнозируемый спрос для логистических подрядчиков. В Казахстане и других странах региона развиваются аналогичные инициативы. Параллельно, как указывает технический директор STACKLEVEL GROUP Вадим Владимцев, на уровне международных коридоров идут продвинутые пилоты: по Транскаспийскому маршруту (Middle Corridor) тестируются прототипы сквозного электронного документооборота, включая e-CIM/SMGS – электронные железнодорожные накладные. «Ориентир: с 2027 года переход участников на использование электронных грузовых данных в логике стандартов ООН», – уточняет он, ссылаясь на дорожную карту SPECA.
Повседневная реальность
Однако, покидая зону этих «цифровых витрин», бизнес сталкивается с реальностью, где сквозной процесс распадается на множество ручных операций. М. Атанасова приводит пример из практики: «Данные в государственных системах и наших внутренних базах часто не связаны напрямую. На практике это приводит к тому, что менеджеры до сих пор вручную перебивают информацию из фотографий инвойсов или техпаспортов».
Главным барьером эксперты единогласно называют правовой и регуляторный вакуум на межгосударственном уровне. В. Айрапетов выделяет три критических узла. Регуляторика и суверенитет данных – разные требования стран к хранению и передаче информации. Взаимное признание электронных подписей и документов – без этого, как он выражается, электронная накладная превращается в «электронную картинку», которую все равно распечатывают на границе. Разная скорость цифровизации ведомств – когда таможня одной страны работает в цифре, а соседней – исключительно с бумажными досье.
В. Владимцев добавляет к этому списку «конкуренцию ведомств/операторов за центральную платформу» и проблемы кибербезопасности и локализации данных. Практическим следствием этого вакуума становится абсурдная, но привычная логистам ситуация, которую описывает М. Атанасова: «Сам груз доезжает быстро, а оригиналы документов нам приходится отправлять международной почтой. Это создает лишние почтовые расходы, хотя технически все можно было бы подписать за несколько минут». Таким образом, отсутствие взаимного признания ЭЦП буквально тормозит не только грузы, но и стоимость сделок, увеличивая транзакционные издержки.
Рыночный спрос
Вопреки этим барьерам, рыночный спрос на цифровизацию носит предельно прагматичный и даже жесткий характер. Бизнес, по словам В. Айрапетова, «покупает не «цифру», а предсказуемость и управляемость». Поэтому в топе востребованных решений: сквозной трекинг с точным ETA (прогнозом прибытия), а не просто отметками о городе. М. Атанасова подчеркивает: «Всем нужны данные по реальной ситуации на границах: сколько машин в очереди на конкретном посту и сколько времени займет проход». Кроме того, электронные накладные (e-CMR, e-CIM/SMGS), экономящие часы, а иногда и дни на границах, цифровые порталы для предварительного информирования таможни и управления слотами на терминалах.
Отвечая на этот спрос, передовые компании, как показано в исследовании Relog, идут дальше базового трекинга, внедряя BI-системы (Business Intelligence) для анализа KPI сервиса и экспериментируя с AI для динамической маршрутизации, которая учитывает пробки и погоду. Однако для огромного пласта среднего и малого бизнеса, как констатирует тот же отчет, «рабочими инструментами пока остаются Excel и WhatsApp».
Фундаментальным ограничением, сводящим на нет многие цифровые инициативы, остается физическая ИТ-инфраструктура. Если в столичных хабах со связью проблем нет, то на ключевых транспортных коридорах царит цифровая «темнота». «На трассах до сих пор много слепых зон, где связь пропадает на несколько часов. В эти моменты мы полностью теряем контроль: пропадает связь с водителем; не передается информация с датчиков температуры в рефрижераторах», – делится проблемой М. Атанасова. В. Владимцев подтверждает: это «реальное ограничение для «paperless» и для систем реального времени». Надежды возлагаются на магистральные проекты вроде Транскаспийского ВОЛС-кабеля (Актау-Сумгаит), но его ввод, как отмечает эксперт, ожидается лишь к концу 2026 года.
Центральная Азия подошла к критической точке своей цифровой трансформации. Первый этап – создание пилотов и национальных платформ – успешно реализуется. Теперь наступает этап интеграции и унификации, который сложнее на порядок. Для его успеха, как резюмирует В. Айрапетов, необходимы не отдельные платформы, а «единые форматы данных, взаимопризнание ЭП, интеграция ведомств и операторов». Важным шагом в этом направлении может стать присоединение стран к Рамочному соглашению ООН по трансграничной безбумажной торговле (CPTA), о котором говорит В. Владимцев. «Настоящий прорыв случится тогда, когда официальные цифровые платформы станут для бизнеса удобнее и надежнее, чем привычные чаты в мессенджерах», – резюмирует М. Атанасова. Пока же для участников рынка наступает время жесткого выбора: «2026 год станет переломным... тот, кто не начнет сейчас, столкнется с невыполнимыми требованиями партнеров и отстанет безнадежно», – отмечают аналитики Relog.
